В моем домашнем архиве хранится письмо руководства шахты «Джебарики-Хая», которое, по определению шотландского друга, входит в разряд сентиментальных ценностей. В нем трудовой коллектив угольщиков благодарит меня, тогда еще простого корреспондента отдела новостей, и газету «Якутия» за помощь предприятию в критической ситуации.
 

Небольшая статья явилась толчком к тому, чтобы несколько республиканских организаций, от которых косвенно зависела поставка джебарики-хаинского угля в шестнадцать районов Якутии и Иркутскую область, как написано в письме: «изменили свою позицию», «пошли навстречу», «заключили соглашение», тем самым обязательства шахтеров по госконтракту были выполнены.
Впрочем, как это часто бывает в журналистской практике, командировка такого развития событий не предполагала. На самом деле вместе с инспекторами Министерства охраны природы РС(Я) мы проверяли предприятия Томпонского района, в том числе и ОАО «Джебарики-Хая», на предмет соблюдения природоохранного законодательства. Нарушений у угольщиков не нашли, а бонусом для журналиста стало посещение подземного рудника.
Надеты специальные хлопковые брюки и куртка. Первый раз в жизни мотаю портянки, потому как лучше них под такую специфическую обувь, как сапоги, еще ничего не придумали. Застегнуты последние пуговицы на телогрейке, на голову – подшлемник, каску, налобный фонарь, на руки – белые китайские перчатки. Все. Тут шахтерские штаны, никак не желающие держаться на талии, предательски ползут вниз. Приходится с помощью сопровождающих (сама как следует согнуть руки я уже не могу) перетянуть их видавшим виды брезентовым ремнем, подпоясывающим ранее телогрейку. Последний штрих – фляжка с запасом воздуха на четыре часа и респиратор. Инструктаж по технике безопасности, запись в журнале. Несколько ступенек вниз по железной лестнице. Звонок. По очереди оседлав «бабу-ягу», так угольщики окрестили одноканатную людскую дорогу, спускаемся на 60 метров вглубь земли.
Далее, влившись в ряды шахтеров, бодро шагаем к лаве, туда, где работает горновыемочная машина. Пыль в шахте признана горючей, и, чтобы не произошло худшего, вокруг все посыпано доломитовой мукой. Несколько минут спустя дышать через респиратор становится трудно, от его пропитки начинаешь задыхаться еще больше. Фляжка оттягивает плечо. Голова в каске периодически бьется о внезапно возникающие препятствия. Температура воздуха четыре градуса. Непривычные к сапогам ноги время от времени скользят на маленьких лужицах льда и запинаются о неровности почвы. И это не работа – экскурсия.
Для того чтобы увидеть своими глазами, как огромный двухсотметровый агрегат едет и, по порядку выдвигая секции, добывает уголь, нам пришлось полтора часа идти под землей, и столько же заняла дорога обратно.
Боже, как гуманен был незабвенный Никита Хрущев, который еще в 1961 году запретил женщинам работать в подземных условиях!